Репортажи

Урны, замки, хулахупы. Есть ли жизнь после профессионального спорта?

Урны, замки, хулахупы. Есть ли жизнь после профессионального спорта?


Большое интервью серебряного призера Олимпиады 2006 Филиппа Егорова. Часть 2

«НЕКОТОРЫЕ ЧИНОВНИКИ БРАЛИ С СОБОЙ ЛЮБИМЫЕ КРЕСЛА»

- У вас было три Олимпиады. Какая из них запомнилась больше?

- Солт-Лейк-Сити

- Потому что первая?

- Нет, совсем не поэтому. Получилось все спонтанно. В 2000-м пришел, в 2002-м поехал на Олимпиаду. Солт-Лейк-Сити был лучшим потому, что не было разделения по видам спорта. Все жили вместе, в самом городе. И вся эта тусовка, когда рядом хоккеисты, фигуристы, керлингисты – была вместе. Было что-то вроде деревенского клуба. Ребята за медали проставлялись. Каждый день было какое-то сумасшествие.

- Эта тусовка так важна?

- Я познакомился с огромным количество людей. В Турине такого не было: биатлонисты жили где-то высоко в горах, мы - ниже. Остальные – в самом Турине внизу. И да, в Америке было как: делегация приехала вся и потом вся уехала. Уже в Турине спортсмены разъезжались сразу после своих турниров. Если не ошибаюсь, в Солт-Лейк тогда шло три борта. Некоторые чиновники, я извиняюсь, свои любимые кресла брали с собой. А историй сколько было! Пример: Соревнования по шорт-треку. Выиграл из тогда спортсмен из Австралии. Он попал туда благодаря тому, что выиграл Чемпионат Австралии. Австралия – континент. Значит может ехать на Олимпиаду без отбора. Предварительные заезды выиграл. А дальше пошло веселье. Он три заезда, в том числе финал выиграл только потому, что все остальные упали. Так и стал Олимпийским Чемпионом.

- А потом почему делить начали?

- Экономика. Все начали считать деньги. Олимпийский комитет определяет стоимость проживания каждого атлета на территории деревни. Суммы немаленькие. На тот момент был какой-то видимо профицит, все могло покрываться. Потом эта возможность исчезла.

- Что запомнилось в Турине?

- Поначалу было ужасно. Начнем с того, что мы приехали, а был еще ремонт. Представьте, приезжает делегация, а там грязища! А мы красивые, нарядные, в новой форме. Из шаттлов выходим и прямо в грязь. Поверх которой постелили зеленую ковровую дорожку.

- Настроение никакое?

- Мне было лично все равно.

- Не поверю.

- Серьезно. Ты когда приезжаешь, не думаешь, можешь ты выиграть или проиграть. Просто приехать на форум мирового масштаба – уже круто. Это вау-эффект. Как в Большой театр попасть.

- И этот вау-эффект сохранялся все три Олимпиады?

- На третьей была уже рутина, работа. У меня не было самоцели попасть на Олимпиаду. По большому счету чем отличается Олимпиада по бобслею? Количеством заездов и повышенной шумихой.

- А ведь в вашей карьере могло быть и четыре Олимпиады.

- Да, перед Сочи отцепили от сборной за две недели. Отправили домой с формулировкой «Подрывает тренерский авторитет, мешает тренировочному процессу». Тренером сборной тогда был Пьер Людерс. Человек очень специфический. У него есть мозги, в спорте он соображает. Но тогда ему дали карт-бланш, и он поймал «звезду». Ему поставили задачи. И сказали «что хочешь, то и делай». И он уже воротил так, как в его голове складывалось. А там были порой такие тараканы. По мне, он очень падок до общественного мнения. Я занимался критикой определенных его действий. Именно критикой, не критиканством. Я все свои высказывания подтверждал фактами. Если я видел, что можно сделать лучше – я это буду делать. По крайней мере стараться. У меня характер такой. Видимо, он обиделся. Если брать тогдашние тесты – я все выиграл. Да, старый. Ладно, не старый – возрастной. Да, после травмы. Но я же не проиграл, выиграл. Но меня отцепили.

- Обидно?

 - Вообще нет. За годы в спорте накопилась такая чуйка, что ли… Интуиция? Я понимал, что в экипаж к Зубкову не попаду. Там Недогайло, Труненков, Воевода. Тестов не было, не могу сказать голословно, кто сильнее: я или не они. В экипаже Касьянова, если я становился на стартовый разгон – улучшение 2-3 сотых было. И если посмотреть, сколько Касьянову не хватило до 3-го места в 2014-м году – там эти же сотые и выходят. Возможно, если бы я был – при прочих равных мы бы и дотянули. Но с другой стороны меня не взяли, репутация моя чиста. Я – призер Олимпиады. А так бы я закончил карьеру с таким грандиозным скандалом. В нашем мире, где все меряется суммой на счету – я потерял. Но в другом мире, где есть репутация, совесть, честь, достоинство я выиграл.

 

«БОБСЛЕЙ – НЕ ПРО ДЕНЬГИ»

- А что сейчас с молодежью в сборной?

- Людей стало больше, но качество материала снизилось. Когда мы занимались деньги на первом месте не стояли. Нам по приколу было. А сейчас… Был как-то на сборах с юниорами. А у них как. Молодые пилоты пока не достигнут определенного уровня мастерства они, понятное дело, будут падать. С ними никогда опытных разгоняющих не ставят. Это их курс молодого бойца. Тебе никто не расскажет, что делать при падении. Есть общие правила, но нюансы каждый познает сам. Однажды прихожу на трассу. Привезли нового пилота, он, естественно, упал. На тот момент пилоты получали по 50-60 тысяч рублей. Это сезон 2012/2013 был, если не ошибаюсь. Я подошел к трассе и слышу, как кто-то из молодых ропщет: «Вот, я не готов за 50 тысяч головой биться. Вот если бы мне сотку платили!». Я ему сказал тогда: «Друг, если ты не готов рвать жопу, то ты ее не будешь готов рвать ни за какие деньги». У нас был интерес, к примеру, на старте немцев обогнать. Мы ж с ними всегда бодались в «соточках». У меня до сих пор пупырчатые мурашки. По финишу ладно – у них техника всегда совершеннее. Но на старте мы могли их обыгрывать. И обыгрывали. И деньги были ни при чем. Бобслей – это вообще не про деньги.

- А про что?

 — Это про тусовку. Про дружеские отношения. Нас же в мировом масштабе мало. У меня хорошие отношения со многими иностранцами. Я могу прийти к Вайнеру – это тот, кто в Австрии бобы делает. Я могу прийти и сказать: «Ханс, пиво будем пить?». К латышам прийти, боб попросить покататься. У нас в бобслее так. Мне может проще еще потому, что я язык знаю. Общаюсь со многими. Сейчас язык учить бобслеисты не хотят.

 -У вас я знаю ребенок есть.

- Да. Сын Савелий. 11 лет занимается спортивной гимнастикой

- А почему не бобслей? Где же преемственность поколений?

-Забудьте об этом! Никогда не будет сын за отца отвечать. У него свой путь. Сейчас ему нравится трюковой самокат. Он готов днем и ночью заниматься этим. Ролики снимают, на ютуб выкладывают. Это часть современной культуры.

- Так, а почему спортивная гимнастика?

 - Мы как-то поехали кататься в «Мечту» на ватрушке зимой. Он забрался на пристань, крикнул «Папа, лови меня!». И прыгнул. Года три было. Он абсолютно бесстрашный ребенок, для него весь это стресс для вестибулярки - кайф. Вот и отправили на гимнастику. Что будет потом – посмотрим. В спортивной гимнастике сейчас тренд – если ты лет до 13 не попал на Круглое – дальше можешь уже не стремиться. Я с одной стороны хочу, чтобы он стал профи, а с другой – нет. Я знаю, что это такое.

- И о жизни после смерти в профессиональном спорте?

- Она есть, только к ней прийти сложно очень. Когда у тебя большую часть жизни режим, жизнь понятна. Есть цели и задачи. А потом – все. И происходит это не плавно, а резко. Травмы или как у меня – «подрывает тренерский авторитет». Политическая статья! Я тогда после отстранения на Чемпионате Европы выступил еще, сезон откатал и все. Закончил. Хотя я же хотел ещё после Ванкувера заканчивать. Но там как помните мы провалились. И я подумал, что заканчивать карьеру «на голове» будет как-то не очень. Я не знаю, что тогда случилось. Мы были на хорошем ходу. Что с нами было? Не ясно… Ко мне подошли после соревнований «Будешь заканчивать?» Я «Вы что? Это позор!». И дальше «бодаться».

— Вот вы сейчас подняли тему «чести спортивного мундира». А есть она у современных спортсменов?

-   Воспитание решает. Работать не благодаря, а вопреки. Я не скажу, что люди сейчас стали совсем уж не целеустремленные, менее слабые духом… Когда тебе отец рассказывает о твоем прадеде, где он служил, в каких войнах участвовал – думаешь, что как он смог, а я не смогу чего-то достичь? Речь не о восхвалении убийства, а о превозмогании. Сейчас историю свою никто не знает. Я может такой. Хотя нет – у нас в бобслее многие такие были. Мы тренировались не за деньги. Пупырчатые мурашки были. Хотя за олимпиаду мы по тем временам заработали нормально.

-Ну а что делать, чтобы деньги спортсменов не портили? Финансовый фейрплей?

- Я не за гонорары. Я – за последствия. Возьмем спортивные системы различных стран: Франции, Германии, США. В германии если ты талант – Минспорта либо на уровне страны, либо на уровне региона, заключает с тобой контракт. По которому обязуется лечить, обувать, одевать. После спорта ты выходишь специалистом можешь дальше работать. У них две линии – Бундесвер и Буднесполицай. По-нашему — это ЦСКА и Динамо. После завершения карьеры ты будешь работать по специальности. У них существует пожизненная пенсия. В России ее получают только победители. В Германии, Франции – и призеры тоже. Во Франции под Парижем есть центр, где  спортсмены тренируются, получают образование. По некоторым предметам специалисты чуть ли не из Сорбонны. После карьеры ты трудоустроен. У нас сейчас в ЦСКА акцент начали делать не на олимпийское движение, а на всемирные военные игры. Динамо не понятно в каком состоянии. А у нас получается, что мало того, что спортсмен без образования в большинстве случаев, так после спорта ты никому не нужен особо. И тяжело перестроится, поменять голову.

- У вас это как проходило?

- Четыре года после Ванкувера я, откровенно говоря, мучался.  Приходишь на тренировку, смотришь на эту штангу и думаешь «А зачем?». Была дикая моральная усталость. Думал, дотерплю. Смогу, сделаю, отберусь. Я знал, что отберусь. Когда не получилось, махнул рукой. А потом начали снимать со ставок. Ушел в тренерство – благо связи остались. Работал со сборной России по Регби-7. Потом пришел тренером в бобслей. В этот момент президентом федерации стал Зубков. Человек хороший, но много жену слушает. А она у него женщина алчная. Я не судья, чтобы судить, и не прокурор, чтобы осуждать. Мы с ним не сошлись во взглядах на работу. Я – за конкуренцию, он - за решение тренерского совета. То есть за личное решение. Как сказал – так и будет. Я не выдержал – ушел. Потом попросили вернуться. Вернулся в юниорскую сборную. Вернулся продуктивно – выиграли Чемпионат мира юниорский.

- Юношеская Олимпиада – в вашем ведении?

- На это были специально обученные люди. Да и вообще я считаю этот турнир лишним. Я понимаю истинную сущность его существования. Но считаю, что победа на этом турнире мало что дает. Разве что слом психики. Детям 15-16 лет, они выиграют эту Олимпиаду и где они потом? Ты пробейся в юниорскую сборную и там докажи свою состоятельность. Я считаю, что спорт высших достижений должен начинаться с 18-ти лет, когда уже мозги более-менее сформировались. Но опять же сейчас инфантилизм процветает. Я своим юниорам всегда талдычу «приняли решение – готовьтесь нести за него ответственность. Готовьтесь соизмерять решение с тем, что вы можете получить».

- Понимают?

- Некоторые да. Некоторые нет. Бобслей – вид спорта странный. У нас юниоры до 26 лет. Одно время в правилах было, что бобслеем нельзя было заниматься людям до 18 лет. У меня на памяти только «двухсотых» - три. А сколько травм, после которых люди заканчивали!

- Вы сейчас своей жизнью довольны?

- Нет. Кризис 40 лет никто не отменял. Я не скажу, что не доволен жизнью. Я – не недоволен. Тяжело, когда идет сравнение реального и идеального. Ничего конкретного не хочу. Но и останавливаться тоже. Гречко сказал великую фразу «Человеку нужно знать, что находится за горизонтом». Мне интересно, что там, за горизонтом. Хотя в бобслее сейчас – тупиковая ситуация. Он становится неинтересен. Что-то делать, как-то его менять чтобы повышать интерес. Один из вариантов, это чтобы каждую новую попытку был новый пилот. То есть, допустим, в четверке – четыре пилота разных. А потом результаты суммировать. Хотя я за классику. Да только время сейчас другое.

Первая часть материала здесь 

Комментарии

Добавить комментарий